Однако, это увлечение быстро прошло и все стали называть друг друга, как и прежде, Колян, Муфлон, Сидоркин, Жиртрест, Жеребец, Сова и так далее по списку. Сидоркин икнул и вновь склонился над столом. "Поздравляем Вас с праздником Восьмое марта". Колян дал всем вводную, чтоб было коротко, но от души. Коротко получалось, а о души - нет. "Желаем Вам здоровья и большого счастья в личной жизни". Сидоркин задумался. Насчет "большого". Все знали, что у Спермы "мур-мур" с шофером со Скорой помощи. Месяц назад, бегая по берегу моря, Сидоркин заметил рыжий рафик, стоящий среди сосен. Сидоркин потихоньку подошел к машине сбоку, так как при этом его не могли заметить, потому что боковые окна были закрыты занавесками. Присев на всякий случай, Сидоркин гусиным шагом подкрался совсем близко. Таинственные, неясные звуки слышались изнутри автомобиля. Сидоркин напряг слух, но все равно смог услышать лишь обрывки фраз. - Неправда, не любишь, - капризно мурлыкала Сперма. - Ты своими коленками сжала мою ладонь, как двумя кирпичами. - Какими еще кирпичами? Огнеупорными. Ну, пожалуйста, ну, позволь мне, - хрипел шофер. Что ответила Сперма Сидоркин не расслышал. Он мучительно гадал, с какой стороны лучше попытаться заглянуть в автомобиль - спереди или сзади. Наконец, он решил, что правильнее всего сделать это сзади, так как основные события, судя по звукам, происходили не на сиденье водителя, а где-то в центре салона машины, там, где обычно лежали носилки для больных. Сидоркин поднимался осторожно, его сердце гулко стучало в ушах. Замирая от страха, он заглянул в заднее окно и обмер. Они были голыми. То есть совсем голыми. И он, и она. Конечно, Сидоркин и прежде, случалось, видел голое женское тело, но все больше как-то по частям, то грудь отдельно, то попку, а пару раз, жутко признаться, то самое место, которому и культурного имени-то русском языке нету. А интерес к нему, как раз, наибольший. Сейчас же перед его глазами была совершенно голая Сперма и ее обнаженный любовник.