- Авока! Мон авока! - И опять: - Авока!

"Давидов требует адвоката!" - дошло до меня.

- Авока? - переспросил "дэ Голль" насмешливо.

- Да, авока! - гордо сказала Эммануэль и запахнула шубу.

"В Соединенных Штатах, - подумал я, - получилось бы, что они оспаривают друг у друга фрукт авокадо". В Штатах адвокат называется lawer - то есть законник. "I wanna speak to my lower".* - кричит преступник в американских фильмах. Очень употребимая фраза.

"Дэ Голль" поднялся, прошел к стене, нагнулся и выдернул из гнезда телефонный провод. Взял серый телефонный аппарат со стола и крепко поставил его на прилавок рядом с Эммануэль Давидов. Так, что аппарат зазвенел всеми своими внутренностями.

- Звони своему авока, силь ту плэ!

Зрители восхищенно расхохотались. Давидов закричала. Эжен рванулся к прилавку, очевидно, желая наброситься на "дэ Голля", и его удержал один из "бандитов" в гражданском. Я же обессиленно подумал, что мои "подельники", я употребил это русское блатное слово автоматически, ужасающе неумно себя ведут, что если они и дальше будут себя так вести, то, ой, нескоро мы выйдем из ебаного комиссариата. Первый раз в жизни я был в руках французской полиции. Разумеется, я не знал их национальных методов, но я нисколько не сомневался в том, что психология полицейских всего мира одинакова. Нельзя взывать к справедливости, находясь у них в лапах. Нужно вести себя согласно старой китайской мудрости, как дерево, на которое обрушился ураган. Нужно пригнуться. Ломать себе хребет, пытаясь противостоять лишь временному явлению природы, - глупо и самоубийственно.

- Молчите! - дернул я за рукав Эжэна.

- Ты боишься? - физиономия его была красной и гневной.

- Я ничего не боюсь, - сказал я. - Но это мы у них в руках, не они у нас. Посему разумнее вести себя спокойно. Сердить их словесно, значит еще более настроить их против себя.

- Но ты видел, что он сделал, когда Эммануэль потребовала права позвонить адвокату? Он демонстративно отключил телефон! Они издеваются над нами! - Эжен затоптался на месте, шепча проклятия.