И так промолвила, садясь,

К купчихе нашей обратясь:

"Зачем прислала, говори!

Иль до меня нужда какая?

Изволь, хоть душу заложу,

А уж тебе я услужу!

Коль хочешь, женишка устрою,

Просто чешется манда?

И в этот раз, как и всегда

Могу помочь такому горю.

Без ебли, милая, зачахнешь,

И жизнь вся станет не мила,

Но для тебя я припасла

Такого ебаря, что ахнешь!"

"Спасибо, Марковна, на слове,

Хоть ебарь твой и на готове,

Но мне навряд ли он придется,

Хотя и хорошо ебется.

Мне нужен крепкий хуй, здоровый,

Не меньше десятивершковый,

Не дам я каждому хую

Посуду пакостить свою!"

Матрена табаку нюхнула,

О чем-то тяжело вздохнула,

И помолчав минуты две,

На это молвила вдове:

"Трудненько, милая, трудненько,

Такую отыскать елду,

Ты с десяти то сбавь маленько,

Вершков так на восемь - найду!

Есть у меня тут на примете

Один парнишка, ей же ей,

Не отыскать на белом свете

Такого хуя у людей.

Сама я, грешница, узрела

Намедни хуй у паренька,

Как увидала - обомлела!

Как есть пожарная кишка!

У жеребца - и то короче,

Ему бы ей не баб ебать,

А той елдой восьмивершковой

По закоулкам крыс гонять.

Сам парень видный и здоровый,

Тебе, красавица, подстать

И по фамильи благородный,

Лука его, Мудищев, звать.

Но вот беда, теперь Лукашка

Сидит без брюк и без сапог,

Все пропил в кабаке, бедняжка,

Как есть до самых до порток."

Вдова восторженно внимала

Рассказу сводни о луке

И сладость ебли предвкушала

В мечтах о длинном елдаке.

Затем уж, сваху провожая,

Она промолвила, вставая:

"Матрена, сваха, дорогая,