Его Работа - картография "магической вселенной", "Вселенной Войны" (выражение Шри Ауробиндо, часто повторяемое Берроузом), в которой он всегда отводил себе роль Воина. Он стремился "описать свою собственную жизнь и смерть", бросить вызов предначертанной судьбе или Злому Духу, оккупировавшему человеческий мозг, предложив множество решений "проблемы грандиозного мошенничества" всех существующих институтов власти и насаждаемых ими форм контроля над свободной человеческой волей. Но, предлагая эти решения, преображая мир через свое воображение, он честно признавал, как в последнем своем романе "Западные Земли" (1987), что "не может сделать их реальными". И все-таки при этом Берроуз также замечал, что даже представить себе успех таких радикальных изменений - уже победа. Это была отчаянная попытка вырвать с корнем и необратимо трансформировать любые устоявшиеся концепции восприятия личности, искусства и языка, и даже не концепции, а саму суть современного восприятия личности, искусства и языка родом человеческим. Ворваться в новое тысячелетие, построив мир, "свободный от тирании правительств", системы подавления и уничтожения любой жизненной формы, не вписывающуюся в современную технократическую и конформистскую цивилизацию, сохраняемую благодаря бесконечной штамповке шаблонов восприятия, человеческих дублей-зомби, зараженных Вирусом Привязанности или Привыкания к безопасному существованию - пыль, которая обращается в пыль, в руках "невежественных и злых".
Публикуемую наконец-то в России новеллу "Призрачный Шанс", ровно как и "кошачью аллегорию" "Кота Внутри", ни в коем случае нельзя рассматривать вне контекста последней трилогии романов Уильяма Берроуза - "Городами Красной Ночи" (1981), "Пространством Мертвых Дорог" (1983), и "Западными Землями" (1987). Она была написана сразу же после окончания работы над "The Western Lands". "Кот Внутри" был закончен через год после "Мертвых Дорог". Оба произведения были как бы flashback-ом, дополнениями и послесловиями к тому моменту в "Западных Землях", когда остается только автор со своими воспоминаниями, и он не может больше писать, потому что "пришел к концу слов, к концу всего того, что можно сделать словами".