"Я направлен в прошлое", - говорит Берроуз в "Городах Красной Ночи". И в "Призрачном Шансе" он снова оживляет образ Капитана Миссьона из первого романа трилогии. История безуспешной попытки создать в восемнадцатом веке колонию, существующую по либертарианским, или вольным принципам, причудливо переплетается с миром животной невинности, так привлекавшего Мертвого Джо в "Западных Землях". Фантазия прошлого, создавшего настоящее, поиск отвергнутых когда-то в далекой древности альтернатив, последних, потерянных или просто других возможностей человеческого развития. Если бы Капитану Миссьону и ему подобным удалось добиться успеха, мир мог быть несколько иным. Но сейчас "просто не осталось свободного места". "Слишком много актеров, - писал Берроуз, - и слишком мало действия". "Ваше право жить, где вам хочется, в компании, которая вам по душе, с законами, с которыми вы согласны, умерло в восемнадцатом веке с Капитаном Миссьоном. И только чудо или катаклизм могли возродить его". ("Города Красной Ночи").

Признание в "Западных Землях", что бой временно проигран, и "вот я нахожусь в Канзасе со своими кошками, как почетный резидент с планеты, которая погасла много световых лет назад", вновь уступает место отчаянной атаке на Бастионы Координационного Совета по Безопасности Личности. Сама природа восстает против него, сметая чужеродных, может даже инопланетных оккупантов, имплантировавших свои вирусы в некогда невинные существа, превративших их в рабов, озабоченных лишь сохранением своего скользкого благополучия. "Призрачный Шанс" можно сравнить с тем состоянием, когда истекающий кровью безоружный воин из последних сил отрывает чеку на гранате врага, окончательно уверовавшего в свою победу и потерявшего бдительность.

"В мире магии ничего не происходит, пока кто-то не захочет, чтобы что-то случилось - существуют конкретные магические формулы для проводки и направления воли, - напишет Берроуз в своем эссе "Падение Искусства". Предназначение писательства в том, чтобы заставить событие произойти".