- Но больно. Пусти. Ой, стыд-то какой.

- Ничего не стыдно...Иван Петрович, вы ей по яйца. По самые яйца! В матку, чтобы забеременела...

- Мама-а.-.как тебе не стыдно.

- Наденька, мама верно говорит, тебе надо сделать ребенка.

- Нет, нет! Уйди тогда от меня! Выйми. Вы.. .выйми!

- Наденька, я хочу сделать тебя-беременной.

- Иди тогда к маме и делай ей ребенка, а мне не нужно. Выйми.

- Я хочу сперва, чтобы ты забеременела от меня.

- От такого, как у вас, Иван Петрович, любая захочет забеременеть, а моя Надька этого не понимает.

- Мама, ма...стыдно так говорить. Ой.ой!

- Чего ойкаешь, лежи спокойно... Дай как следует Ивану Петровичу побаловаться. Иван Петрович, надо было бы ей под жопу подушку. Может, подложить?

- По...потом, Наталья... сейчас я так.

- Ма, мама, что он делает со мной? Мама...

- Ты что? Сладко стало?

- Ма...мамочка! Он делает, он...он... ой - ой, не могу!

- Ничего, это хорошо, Надька. Ты начинаешь спускать. Иван Петрович, теперь, сами знаете, не останавливайтесь. Всаживайте ей раз за разом! Так, так! Кровать выдержит.

- А-а! Ма-мочка!

Плотно придавив головку хуя к матке, я обрызгивал ее, ощущая последние судорожные движения страстно спускавшей подо мной Нади.

Надя сделала движение, чтобы вывернуться из-под меня. Наталья заметила это.

- Нет, нет, Надька! Лежи, лежи, под ним. Скорее забеременеешь.

- А я не хочу забеременеть. Стыд-то какой! Девушке иметь ребенка! Встань, пусти!

- Лежи, лежи. Не отпускайте ее и не вынимайте! А как у нее? Матка дергается?

- Да, еще трогает головку, но уже все тише. Надя лежала раскинувшись и дышала ровнее. Почти незаметно я стал опять потихоньку двигать хуем, хотя он был еще не достаточно твердым.

- Ваня, ты что?.. Слезь.

- Сейчас. Я так.

В жару одеяло сдвинулось к ногам, и мы под слабым светом из окна хорошо были видны Наталье...