а улице бушевал ливень, но думать было некогда. Леночка накинула плащ прямо на ночную рубашку и босиком выбежала из отрядного помещения. С галереи второго этажа она увидела Птицу ещё раз - похоже, он направлялся в ст орону кружкового корпуса. Леночка стремительно побежала за ним, стараясь в то же время оставаться незамеченной. Юрик тем временем дошёл до кружкового корпуса и, внимательно осмотревшись, скло нился над дверью, которой, насколько было известно Леночке, никто не пользовался и кажется, даже ключ от неё был давно потерян. Сама Леночка в это время была уже поблизости и пряталась за стволом дерева. Она уже изрядно промокла, но холода не чувствовала - ливень был тёплым. Замок таинственной двери щёлкнул, и Птица проскользнул внутрь. Успевшая отдышаться Леночка набрала с места небывалую скорость, в одно мгновени е преодолела расстояние от дерева до двери и вскочила в неё. Дверь за её спиной тихо стукнула, и Птица почти бесшумно задвинул хорошо смазанный засов. - Хорошо бегаешь, - похвалил Птица вожатую, прижимаясь к ней всем телом и расстёгивая плащ. - Только громко. А она-то думала, что бежит почти беззвучно, да и дождь скрадывает шорох её шагов. о главным было не это, а то, что Птица опять перехватил у неё инициативу, и вм есто того, чтобы задавать непослушному мальчику вопросы, она теперь отвечала на его поцелуи. В кромешной тьме она не могла сопротивляться, тем более, что Птица шепнул: "Осторожно, здесь ступеньки", а где - не сказал. А может, она просто не хотела сопротивляться. В мозгу пульсировал сигнал тревог и: "ельзя! ельзя! ельзя! адо что-то делать! Иди прочь, негодный мальчишка!" - а тело тем временем расслаблялось, расслаблялось, расслаблялось. И руки её уж е не слушались разума и гладили, ласкали, царапали нежную спину мальчика. И он урчал от удовольствия, как кот, которому чешут за ухом. А Леночка опять смеялас ь то ли от удовольствия, то ли от того, что ситуация казалась ей комичной. И ск возь смех пыталась, всё-таки пыталась протестовать - но не всерьёз, но не желая, чтобы мальчик внял этим протестам: - Глупый, ну зачем...