Потрясением было узнать, что отец не собирается брать его с собой. Альва опустился до того, чтобы умолять, даже зная, что это бесполезно, потому что кавалер Руатта принимает решение раз и навсегда, и воздействовать на него невозможно. Он был ребенком, когда между родителями впервые зашла речь о путешествии, но прекрасно понял, что мать была категорически против. Они стали ссориться; леди Майвен сходила к завтраку с покрасневшими глазами, и Альва знал, что она опять рыдала всю ночь в своей спальне. Кавалер Руатта уехал из замка за месяц до назначенной даты, присмотреть за подготовкой, и леди Майвен страшно кричала на него накануне вечером, так что даже отдельные слова можно было разобрать через дверь, отрывочные и бессмысленные для Альвы тогда, как например, это:
— Пятьдесят миль тебе мало между вами, тебе хочется пять тысяч положить и еще Пояс бурь впридачу?
Только через много лет кавалер Ахайре понял, что она имела в виду. Вернее, кого. Государева супруга к тому времени уже умерла, и наверное, им стало труднее прикидываться, будто расстались они ради радостей семейной жизни, и труднее противостоять искушению вернуть все, как было. А может быть, дело вовсе не в этом, и нынешний циничный кавалер Ахайре, которому сравнялось столько лет, сколько у него язык не поворачивался назвать, сказал бы так: «Рудра захотел больше, чем трахать короля, самому стать королем».