— Я могу делать это без всякого кольца, если захочу, Дэм Таллиан улыбнулась, коснулась губами его губ и вскочила на шею Юуджи.

Дракон церемонно поклонился, развернулся и заскользил по зеркалу воды прочь. Чародейка подняла руку в прощальном жесте, и волны вокруг корабля заплескались снова.

— У меня от нее мурашки, сказал над самым ухом Кинтаро, обнимая его со спины.

Кавалер Ахайре даже не вздрогнул, просто прижался к своему варвару и закрыл глаза. Тот немедленно запустил ему руки под рубашку.

— Пойдем в каюту, а? жарко шепнул степняк. А ночью я постою у штурвала, я выспался.

Альва приказал големам ставить паруса и держать курс на запад, а сам позволил унести себя в каюту и отлюбить до изнеможения. Перед этим нехитрым средством отступали глупые страхи, непрошеные мысли и сомнения в собственных силах.

Да, наверное, люди свободнее младших богов, ибо им дана счастливая возможность не ведать, что они творят, и плевать на последствия. Поступать, как велит сердце, роскошь, доступная только человеку.

Глава 3

Солнце встает из-за моря: огромное, красное, жаркое. Безоблачное небо, волны тихо набегают на песчаный берег, и повсюду такая упоительная безмятежность, какая только бывает наутро после буйства стихий. Словно улика пролетевшего шторма, на рифах у входа в песчаную бухту торчит остов разбитого корабля. Обе мачты сломаны, паруса изорваны в клочья, ни признака жизни на борту. Унылый обломок кораблекрушения, печальное зрелище! Впрочем, не стоит судить поспешно. На берег повыше линии прибоя вытащен довольно вместительный плот, на котором потерпевшие кораблекрушение наверняка не только сами спаслись, но и перевезли немалую долю пожитков.

А вот и сами они, крепко спят прямо на песке, где их, видимо, сморила усталость. Или не только усталость, судя по отсутствию одежды и нескромному сплетению тел. У одного из них волосы черные, как ночь, у другого рыжие, как огонь.