Государь ласково провел рукой по серебряным волосам эльфа.

— Сейчас я скучаю по ней больше, чем когда потерял ее, сказал он, будто продолжая начатый разговор, и кивнул на скорбящего ангела. У нас было так мало времени. Я жалею, что совсем не успел узнать мою леди… и добавил еле слышно: …не успел полюбить.

— Они ведь все равно с нами. За Краем Мира, за гранью жизни, на последнем берегу они все равно с нами, пока мы любим и помним, в голосе Итильдина серебряными колокольчиками звенели слезы.

— Это правда. Здесь все напоминает о них. Гладиолусы их любила Инанн, тигровые лилии цветок Рудры, геральдический знак в его гербе. Рута детское прозвище Альвы. Вон тот клен рыжий, золотой и зеленый, как цвета этой невозможной, волшебной породы мужчин, наделенных равно красотой и талантом. Будь у Рудры Руатты сестра, я бы женился на ней, не раздумывая. Но их род многие века продолжается только по мужской линии, я нарочно проверил.

Государь помолчал и тихо добавил:

— У того ангела лицо моей леди, каким оно было в день нашей свадьбы. Я извинился перед ней и ушел с Рудрой, и все знали, что за «государственные дела» мы собираемся обсудить, и провожали нас понимающими взглядами… одна она не смотрела нам вслед, лишь сидела, склонив голову, как скорбящий ангел, сложив на коленях руки. Сейчас я не понимаю: неужели я не мог уделить хоть чуточку внимания собственной жене, хотя бы в первый день нашего брака! Иногда я думаю, что отдал всю свою любовь Рудре, и больше никому ничего не осталось. Может быть, потому мы с ним и расстались мне казалось тогда, что он забрал слишком много меня. Как же я был молод и глуп. Теперь я понимаю, что дал ему слишком мало. Увлекся тем, как быть королем, и забыл, как быть человеком.

— Неправда, государь. Вы слишком строги к себе.

— Разве эльфам не знакомо сожаление о сделанном и несделанном? Разве ты никогда не думаешь: «Сделал ли все, что мог? Было ли это необходимо?»