кварталов. Не зная куда двигаться, я остановился в

нерешительности. Мимо проезжал человек на велосипеде.

- Скажите, пожалуйста, нет ли здесь поблизости бара?

Человек остановился, осмотрел меня и спросил:

- Вам нужен порядочный?

- Нет, мне все равно.

- Тогда пройдите по этой улице, - Он указал на темный

путстынный переулок направо, - И сверните за угол. Там

есть бар для матросов.

- Спасибо.

Я без труда нашел указанный бар, над которым висела

старая вывеска "Моряк". В низеньком длинном зале было много

дыма и душно. Справа, вдоль всей стены, высилась стойка

буфета, а в глубине небольшая эстрада, на которой сидел

слепой музыкант и его музыку едва можно было разобрать в

гвалте пьяных голосов. Народу было много. Я с трудом нашел

свободное место возле пожилого, бедно одетого матроса,

который тупо и бессмысленно уставился в пустую бутылку

из-под рома. Перед ним на столе лежали карты в потертой

целлофановой обертке.

Он не обратил на меня никакого внимания и продолжал

сидеть во взгляде его пьяных пустых глазах было что-то

нездоровое и я уже собрался пересесть на другое место, как

вдруг к нашему столику подошла милая, но грубо накрашенная

девушка в дешевом сиреневом платье.

- Что грустите, мальчики? - задорно воскликнула она,

блеснув черными пуговками больших зрачков.

Странный мужчина вдруг встрепенулся и, оттолкнув

перепуганную девушку, закричал:

- Пошла вон, шлюха! Жизни от вас нет! Он нехотя

выругался и, не глядя на девушку, уже тише сказал:

- Кровь вы всю мою высосали! Вампиры! Его лицо

скривила гримаса и он, уткнув лицо в руки, опустил голову на

стол.

Удивленный и озадаченный, я остался на своем месте,

надеясь разузнать поподробнее, что с ним приключилось, что