Саша засопел. Девочки были, как говорится, на "ять".

- Вот это Варька, - вытолкнула старуха вперед ту, что стояла справа. Пизденка малю-ю-ю-сенькая. Зато ляжки какие. Ну, чего плачешь, дура? Повернись лучше... Видите, какой у нее задок? Я за нее недорого возьму. Пятьдесят только. Хорошо? А это вот другая, Анютка. Тоже целочка. Только вчера ее мать привела... Хорошенькая-то какая. Поглядите!

Саша, однако, от волнения и слова выговорить не мог.

Старуха села на кушетку, привлекла к себе Анютку. Сняв с девчушки кофточку и юбку, задрала вверх рубашку.

Широко раскрытыми глазами и почти перестав дышать Саша разглядывал нежное, девичье тело, маленькие груди, стройные ляжки, пухленький лобок.

Старуха, повернув Анютку к Саше, одной рукой развела в стороны ее ножки.

Саша даже ахнул, увидев узенькую щелочку...

Довольная старуха оттолкнула Анютку и проговорила, обращаясь к остальным девочкам:

- А ну-ка, детки, разденьтесь и вы!

Вскоре разомлевший Саша буквально пожирал глазами голенькие ляжки, пухленькие жопки, маленькие пизденки...

- Знаете, господин, что я вам скажу, - проговорила старуха, заметив, как приподнялись у Саши спереди штаны... - Скажу я вам так: берите их всех на ночь.

- Всех?

- Ну да. Берите всех. Целочек пробьете, девочек поебете. Ну а в другой раз я целочек переменю. У меня есть еще в запасе с полдюжины.

- Значит, всех?

- А что? За все и с ужином и с вином возьму с вас триста рублей. Даже двести. Разом и задешево.

- Ну, старуха, ты меня и огорошила! Экая дешевизна-то. Ладно. Двести так двести. Получай!

Старуха принялась пересчитывать деньги, Саша все прислушивался к полушепоту девочек. Двое младших всхлипывали, а девки постарше смеялись над ними и стращали:

- Погоди, поплачешь, когда хуяку тебе задвинут по самый пуп... А теперь еще ничего.

- Теперь уж целочкам капут... А больно-то как будет!.. Меня как пробили целую неделю болела и спать даже больно было!