Все чтут как старшего меня И очень уважают. Они Боб Бобычем меня С почтеньем величают. Я — Боб не бедный, не простой, Живу не в огороде. Я занимаю пост большой В бобином нашем роде. Есть у меня своя семья: Жена и семь бобят. Главней всех — я, Сильней всех — я, И больше всех имею я Отличий и наград.

Под конец Боб Бобыч совсем охрип.

Закончив песню, он долго откашливался. Снова извлёк клетчатый платок-простыню. Вытер им потную лысину. Засунув платок в карман, строго спросил Пахтачка:

Вы всё поняли?

Как будто понял, — ответил тот. — Вот только… Но толстяк бесцеремонно перебил его:

Тогда организуйте.

Что я должен организовать?

— Надо научиться на лету угадывать мои мысли. Я долго шёл. Конечно, устал. Проголодался. Пора бы предложить мне пообедать!

Кукурузинка проворно разложила перед Бобом всё, что было у них съедобного.

И только? — нахмурился Боб.

Больше у нас ничего нет, — смущённо потушилась Кукурузинка.

Боб недовольно хмыкнул и с такой торопливостью и жадностью накинулся на еду, будто его целую неделю не кормили. Кукурузинка испуганно попятилась: чего доброго, этот лысый обжора мог и её проглотить. Наверное, и минуты не прошло, а Боб уже покончил с едой. Поковыряв палочкой в зубах, он сонно забормотал:

— Ну, чего стоите? Работайте, работайте. Я немножко отдохну. Переварю пищу.

С блаженным вздохом Боб растянулся на земле. Подложил под голову портфель и тут же уснул. Из его широких ноздрей вырвался такой мощный храп, что куча кирпичей сразу же развалилась.

— Если он будет храпеть в нашу сторону, мы никогда не выстроим дом, — сказала Кукурузинка, укладывая рассыпавшиеся кирпичи.