И они принялись стегать разбойницу прутьями, приговаривая:

— На других не нападай, не воруй, не угрожай! За разбойничьиповадки нашу плату получай!

Мышь визжала, пищала. Ругалась. Шерсть клубилась, вился пух. Слышно было:

— Ах! Ух!

Обалдев от боли, зубастая хищница так рванулась, что оторвала хвост и пулей вылетела в окно. Раз пятнадцать перевернулась она через голову и бросилась наутёк. А вслед ей Пахтачок с Кукурузин-кой кричали:

Лови!

Держи!

Догоняй!

Ха-ха-ха-ха!

Вот так бы всех разбойников проучить… — Пахтачок стёр со лба крупные капли пота.

Больше сюда не — сунется! — Кукурузинка отшвырнула прут и, пританцовывая, запела:

Мы не боимся Серых мышей, Лучше не троньте Нас, малышей. Тра-ля-ля-ля, Вот она я — Мала и кругла, Как бусинка. С врагами дерусь, С друзьями смеюсь. Я — Ку-ку-рузинка!

Послышался скрип. Это Боб Бобыч вышел на крыльцо. Увидев смеющихся друзей, он важно надулся и громко проговорил:

Фу! Кажется, схлынула жара.

Так это вы от жары улепётывали? А мы думали, от Мыши, — сказала Кукурузинка.

Какая Мышь? Никто не осмелится напасть на меня. Я не простой Боб! Но где моя трость?

Придётся вас огорчить. Но что поделаешь? Пока вы отдыхали, ваша трость из одной большой превратилась в две маленькие. — И Пахтачок протянул Боб Бобычу половинки трости.

Кто смел сломать мою трость? — рявкнул Боб.

Та самая Мышь, от которой вы только что улепётывали.

Я ещё раз повторяю, что никогда ни от кого не бегал. Я — это я и…

Батюшки! — ахнула Кукурузинка. — Опасайтесь. Она вернулась.

Кто? — выкатил глаза Боб Бобыч.