- Бонжур! - сказала она. - Можно я сяду?

- Пожалуйста.

Я подумал, что сейчас она попросит у меня денег. "Уличная девочка. Местная. Хулиганка. Вымогательница", - решил я.

- Мне скучно. Я никого здесь не знаю. - Она порылась рукою в мелкой гальке.

- Угу, - философски промычал я.

Я был уверен, что она попросит у меня денег, но вначале сообщит, что она только что освободилась из тюрьмы или из госпиталя. Ее французский язык был чуть лучше моего, но мой ведь был ужасен.

- Ты не француз?

- Нет.

Я не желал углубляться в беседу. Мы помолчали. Я закрыл книгу.

- Вы тоже не француженка, конечно? - наконец промычал я, потому что она сидела и не уходила, поглядывая на меня смущенно.

- Какой, вы думаете, я национальности? - обрадовалась она.

- Испанка?

Я был уверен, что она уличная цыганка, но постеснялся сказать ей об этом.

- Нет, я из Бразилии! - обиделась она, как будто между бразильянкой и испанкой такая уж гигантская разница.

- А я русский, - объявил я только для того, чтобы она не очень гордилась своей редкой национальностью.

- Правда? Первый раз вижу живого русского.

Я был уверен, что в Рио найдется несколько тысяч русских, мы обитаем повсюду.

- Меня зовут Люсия, - она протянула мне руку. Я взял.

- Меня - Эдвард.

Рука ее была маленькой и твердой, рука девочки, занимающейся физическим трудом. Пальцы - я воровски скосился на руку из-под очков - короткие, и небольшие ногти глубоко вросли в мясо. Простушка.

- Что ты делаешь в жизни, Люсия?