Йосеф, понимая, что если он не использует свою последнюю возможность получить что-то иное в жизни, возможность, которая ему все-таки была кем-то предоставлена, то всю жизнь потом будет проклинать себя за это, махнул на все свои сомнения рукой и, находясь в полном одурении, чиркнул ладонью по лезвию и, шипя от боли, размазал кровь по лезвию. Меч замурлыкал, как котенок, которому дали блюдце молока и почесали под шейкой. Лезвие сквозь кровавые разводы засветилось серым светом, иногда переходящим в голубизну. Через некоторое время он хмыкнул.

«Ну, спасибо, дружище! Ожил я, наконец. Знал бы ты, как мне спать надоело! Теперь вот только ножны мне найдем и пойдем отсюда».

– Куда? И где я тебе ножны возьму?

«Найдем, прямо сейчас и найдем…», – захихикал Меч.

Йосеф вдруг почувствовал, что не может сдвинуться с места. Спина выпрямилась, голова наклонилась вперед, а рука, сама по себе, подняла и воткнула кончик Меча в собственный загривок. Резкая боль пронзила все тело.

– Ты что, с ума сошел!!! – взвыл он. – Я тебе что, целка, которую насилуют?!

«В этом смысле еще пока да… Но ненадолго, сейчас собьем…», – ерничал Меч.

И тут только Йосеф понял, что боли уже нет. Меч вдвигался ему в спину, а боли не было!

– Не болит… – растерянно пробормотал он, трогая левой рукой рукоять Меча, торчащую из собственного загривка.

«Ну вот, а ты боялся. В первый момент и в первый раз только и бывает больно, – Меч захихикал. – Точь-в-точь, как у целки…»

– Зачем? – не обратил внимания на его насмешки человек.

«Ну, понимаешь… Мы, Мечи Предела, ножнами признаем только позвоночник хозяина. Такими уж нас сделали…»

– Кто? – заинтересованно спросил Йоси.

«О том, кто сделал – не сейчас. Пока что давай-ка убираться отсюда, Мне эта пещера за полторы тысячи лет так надоела, что ты себе представить не можешь! И чтоб тебе не родится на тысячу лет раньше, а?»