как брандспойт лежит в руках.

А царевна, в хуй вцепившись

и тотчас развеселившись,

говорит: - Вот это да!

Маловат, но не беда!

Долгохуя угощают,

всякой снедью набивают,

чтобы ел по самый лоб,

но зато уж еб - так еб!

Вот приводят Долгохуя

на постелю пуховую,

где царевна ебли ждет

и о ляжку ляжкой трет.

Долгохуй ебет часами,

Долгохуй не спит ночами,

а царевна - мало ей!

говорит: - Еби быстрей!

Вынет хуй - а уж царевна

вновь его хватает гневно...

Так неделю напролет

все ебет он да ебет!

Уж луна в последней фазе

с Непроебы он не слазит,

но царевна - мало ей!

мол, еще давай скорей!

Долгохуй маленько трусит...

Жбан вина хлебнет, закусит,

но ебет не весело...

Так два месяца прошло.

Долгохуй уже чуть дышит,

под собой пизды не слышит,

мыслит: - Потонуть тебе

в этой фановой трубе!

Распростившись с жизнью милой,

он собрал остаток силы,

кое-как свой хуй встряхнул,

кое-как в нее впихнул,

весь согнулся, всунул, вынул

тут и дух его покинул.

Он лицом ударил в грязь,

тут же замертво свалясь.

-Как! - царевна закричала.

Только-только начинала

я во вкус сейчас входить...

Тотчас голову срубить!

Ноги на плечи задрала

и по полу ездить стала:

вправо-влево, взад-вперед

знай пиздою об пол трет...

Трет ладонью, кулачками,

сучит в воздухе ногами,

в буйном бешенстве дрожит,

сучьим голосом визжит...

- Эй, свечей! Скорее, други!

бедный царь кричит в испуге.

Наживете все беду,

коли занозит пизду!

ГЛАВА 3

Той порою Долгохуя

мать-старушка ждет, тоскуя.

Месяц - нет, и два все нет.