Кстати, - он улыбнулся, - не знаю, как тебе это понравится, но прообразом для статуи была ты сама. Такая, какой я тебя запомнил. Впрочем, ты и сейчас не больно изменилась: - Так может я тебе тогда и помогу?
Он усмехнулся и хотел было перевести разговор на другую тему, но она не отступала:
- Возьмёшь в натурщицы?
- Ты что, и впрямь хочешь позировать? - удивился он.
- А почему бы и нет? - лукаво улыбнулась она. - Чем я хуже других?
- Лучше, лапочка, лучше, но ты, наверно, не поняла. Дело в том, что позировать в данном случае нужно обнажённой.
- Ну и что с того? Ты решил увековечить мою бренную душу, - она снова улыбнулась, - и с моей стороны было бы просто свинством не пойти тебе навстречу. Я согласна позировать не только голой, но и - как там у Булгакова с начисто содранной кожей.
- Ты шутишь?
- Ну если только насчёт содранной кожи, - и, не дожидаясь новых вопросов, она решительно распахнула блайзер.
- Ты хочешь начать прямо сейчас?
- Конечно, чего уж медлить.
Он рассмеялся.
- Знаешь, я никак не прийду в себя. Всё это так неожиданно: Улыбнувшись в ответ, она стала медленно расстёгивать блузку. Лицо её стало серьёзным и чуть покраснело.
- Да, если хочешь, - встрепенулся он, - там в углу есть ширма. Можешь раздеться за ней.
Она было заколебалась, но потом решительно тряхнула головой.
- Зачем?
Он пожал плечами - как хочешь. Меж тем она уже вытянула из-под юбки нижнюю часть блузки и расстёгивала последние пуговицы. Справившись с ними, откинула блузку на плечи и, не расстегнув манжет, быстро вытянула из неё руки. Он увидел кружевной, с прозрачными чашечками лифчик, сквозь который проглядывали два крупных тёмно-фиолетовых соска.