Аплодисменты, неожиданно обрушившиеся на меня со всех сторон, в миг разрушили боевые порядки и Измаил, уже готовый пасть, не был взят.
Дали антракт. Как только зал заиграл отсветом хрустальных люстр, передо мной предстало прекрасное милое личико с очаровательными глазками и с не менее привлекательными алыми губками, прямо-таки выставленное на показ для пробы.
"Приглашу-ка я ее в буфет" - мысленно, уже принимая решение, думал я.
"Оригинальность" моего решения тут же была прочитана ею на моем лице - и ее игривая улыбка, последовавшая за этим, недвусмысленно говорила мне о ее согласии. Через минуту я пробирался по проходу, к выходу, следуя за своей соседкой, как энтомолог за бабочкой, ни на миг не выпуская из виду полную соблазнов фигуру. Следуя за движением ее полных бедер, будто испытывающих юбку на прочность, я то и дело запинался за чьи-то ноги. Сквозь тонкую ткань белой блузы соблазнительно просвечивались кружева тугого бюстгальтера. Поднимаясь на второй этаж я уже задыхался - настолько волнующим оказался вид ее ног в телесного цвета капроновых чулках.
У буфетной стойки, после двух глотков сухого вина, я прямо признался ей в любви к Рахманинову, а про себя стал готовить новую осаду крепости, подыскивая в голове эпическое вступление. Но я еще не успел выдать что-то эдакое, как вдруг услышал:
- А не хотите ли второе отделение послушать не здесь? - этот неожиданный вопрос моей спутницы поставил меня в тупик.
- А где же? - ответил я тоном пассажира, который перепутал платформу для посадки и теперь ждал, что кто-нибудь да подскажет.