На стене висел портрет совокупляющихся мужчины и женщины, в особых балахонах, сшитых так, что они плотно облегали лица, как перчатка — руку.

Поэтому, несмотря на ткань, черты лица были прекрасно различимы, за исключением зрачков, и этим они походили на античные скульптуры.

Жена и Муж жадно рассматривали лица гостей, а те — лица их хозяев. По земным стандартам выражение на лицах без сомнения называлось бы вожделением.

— Я проголодалась, — сказала Лю, — есть ли у вас что-либо съестное?

Муж и Жена явно смутились и переглянулись с выражением, вот, мол, всё испортила.

— И я не прочь поесть, — сказал Аг.

Тут Жена даже скривилась, и вожделение на её лице сменилось брезгливостью.

Она указала рукой Агу на одну из маленьких дверей, а Лю — на другую.

Те направились к дверям, за которыми оказалось по крохотной комнатке со столиком и стулом. В стене напротив двери был проём, из которого выдвинулся поднос с какой-то едой и графин с белой жидкостью, которая на вкус оказалась молоком. Еда состояла из рубленых овощей и фруктов и, вкус у еды был точно таким, как лет четыреста назад на Земле, когда там питались естественными продуктами. В музее истории Земной Цивилизации, куда водят всех людей, Аг и Лю пробовали еду разных периодов истории человечества и теперь узнали её.

Они быстро поели и вернулись в комнату, застав Мужа и Жену мочащимися в желоб посередине комнаты, и моча стекала в отверстие в центре гостиной. У Ага и Лю тошнота подступила к горлу, и они еле сдержались, чтоб не исторгнуть только что съеденное. Муж и Жена сели на диван, указывая на место рядом с собой.

— Спасибо за еду, — поблагодарили Аг и Лю.

— У нас не принято благодарить за еду. Еда — это греховная необходимость, — отозвалась Жена. — Пора нам поговорить о главном, о нас и о вас.

Они устроились на одном из диванов, который легко вместил всех четверых.