- Зачем ты его бросила? Держи! Дурочка - она приняла мои слова как приказ и снова взяла его в руки. Я сел перед ней на столе. По ее руке, державшей мой член, пробежала судорога. - Иди сюда, на колени... Она, не поднимая юбки, хотела сесть, но я остановил ее. - Не так! Зайди спереди, положи руки на плечи.

Я сам положил ее руки себе на плечи и поднял юбку так, что моему взору открылись ее полные, стройные ноги и место внизу живота покрытое густыми черными кудрявыми волосами.

- Не надо, панычек! Я вам что хотите сделаю, только отпустите меня! - Молила она, поднося подталкиваемую мною свою заросшую промежность к моему торчащему члену.

- Сейчас, не бойся... Сейчас отпущу...

С этими словами я развел пышные губы ее влагалища и направив туда свой член, стал за бедра насаживать Ирку на себя. Член не входил: она была еще невинна.

- Панычек, ах, ах, больно! - Застонала она и впилась зубами в мою руку. По ее глазам я понял, что стон - инстинктивный, от боли. Я не хотел пачкать кровью свое белье. Я отвел свой член от желаемой цели, отстранив Ирку, встал и, тесня ее к столу осыпал поцелуями, лаская рукой ее промежность. Мои пальцы терли и ласкали нежный непробитый вход в ее нутро.

- 8

Она, не снимая рук с моих плеч, отступала завороженная в полуобмарочном состоянии, нежно лаская мою руку бархотистой кожей своих пышных ляжек. Из ее груди вырвались стоны близкого наслаждения, незнакомого для нее, нового огромного счастья.

- Панычек, родненький!... - Зашептала она, и ноги ее задрожали. Между ног стало вдруг мокро, как будто глаз, который я хотел насадить, заплакал.

- Сейчас, сейчас, милая! - Говорил я, целуя ее.

И вот она уперлась в стол. Свободной рукой я нашел у нее под кофтой подвязки юбок и распутал их. Юбки упали на пол. Теперь она стояла передо мной обнаженная до пояса, с мольбой во взоре. Я приподнял ее и посадил на край стола, она сбросила руки с моих плеч и уперлась сзади себя. Подняв ноги себе на предплечья, я увидел желанное моему члену отверстие в ее теле, обрамленное по бокам и сверху черными волосами.