Александр Николаевич Афанасьев

Горшеня

Горшеня едет-дремлет с горшками. Догнал его государь Иван Васильевич.

- Мир по дороге!

Горшеня оглянулся.

- Благодарим, просим со смиреньем.

- Знать, вздремал?

- Вздремал, великий государь! Не бойся того, кто песни поёт, а бойся того, кто дремлет.

- Экой ты смелый, горшеня! Люблю эдаких. Ямщик! Поезжай тише. А что, горшенюшка, давно ты этим ремеслом кормишься?

- Сызмолоду, да вот и середовой стал.

- Кормишь детей?

- Кормлю, ваше царское величество! И не пашу, и не кошу, и не жну, и морозом не бьёт.

- Хорошо, горшеня, но всё-таки на свете не без худа.

- Да, ваше царское величество! На свете есть три худа.

- А какие три худа, горшенюшка?

- Первое худо - худой шабёр (сосед. -Ред.), а второе худо - худая жена, а третье худо - худой разум.

- А скажи мне, которое худо всех хуже?

- От худого шабра уйду, от худой жены тоже можно, как будет с детьми жить; а от худого разума не уйдёшь - всё с тобой.

- Так, верно, горшеня! Ты мозголов. Слушай! Ты для меня, а я для тебя. Прилетят гуси с Руси, пёрышки ощиплешь, а по правильному покинешь! (ощипешь все перья, кроме правильных, крайних в крыле. - Ред.)

- Годится, так покину, как придёт! А то и наголо.

- Ну, горшеня, постой на час! Я погляжу твою посуду.

Горшеня остановился; начал раскладывать товар. Государь стал глядеть, и показались ему три тарелочки глиняны.

- Ты наделаешь мне эдаких?

- Сколько угодно вашему царскому величеству?

- Возов десяток надо.

- На много ли дашь время?

- Месяц.

- Можно и в две недели представить, и в город. Я для тебя, ты для меня.

- Спасибо, горшенюшка!

- A ты, государь, где будешь в то время, как я представлю товар в город?