И Он заходит, переступив через невысокий порожек первой и незнакомой Ей прежде боли. И начинает раскачивать маятник одной единственной, бесконечной секунды... Она перестает слышать песни, разговоры, даже скрип кровати проваливается в вату раскаленной тишины, из которой растет нескладный, уродливый крик...
Когда крик проклевывается наружу, компания испуганно замолкает.
«Ребята, вы там что, медведя увидали?» – хохочет местный парень, вездеходчик. Его шепотом одергивают, он давится собственным смехом и неловко запевает следующий хит сезона... Компания подпевает смущенными, взволнованными голосами.
Настоящее время.
– Да, ребята... – Парнишка-вездеходчик, за две пятилетки заматеревший до полной неузнаваемости, хлебнул из горлышка. – Как вас увидел, думал – белая горячка... Это ж надо! Сколько лет, сколько зим... И чего вас сюда занесло? Вы же, вроде, не нашли тогда ничего...
– Нашли, брат, нашли... – Он рассмеялся. – Только тогда эти ископаемые еще полезными не считались.
– А теперь, стало быть, считаются?
– А то! Дороже платины!
– Ух ты! – мужичок с уважением посмотрел на заросли шеломайника и еще раз глотнул.
Вездеход вперевалку шел по бездорожью, оставляя после себя колею. По бойницам окошек хлестала трава. На ямах пассажиры подскакивали, водила привычно крякал. Наконец, адская машина с громким кашлем затопталась на месте и затихла. Тишина заложила уши.
– Приехали, – сказал водитель. И смущенно добавил:
– Дальше, поди, сами?
Десять лет назад.
– Знаешь, что? – сказала Она, когда снова смогла говорить.
– Что? – прошептал Он.
– Повторяй за мной.
– Что?
– Я буду любить тебя всегда. Что бы ни случилось. Повторяй.
– Я буду любить тебя всегда. Что бы ни случилось.