- Но если ты знаешь, что он подставной, почему продолжаешь играть?

- А-ааа, загадка природы. Всякий раз кажется, что уж сегодня-то выиграю. И заметив выражение моего лица, вдруг хлопнул меня по плечу: Удивительный ты тип, Эдь! Ты, кажется, меня еще и осуждаешь.

- Нет, - сказал я, - не осуждаю, но глупо же делать деньги, а потом приходить сюда и оставлять их здесь добровольно.

- Страсти, - сказал он. - У тебя ведь тоже есть страсти.

- Уже почти нет, - сказал я, вовсе, впрочем, в этом неуверенный.

- Железный человек.

В Нью-Йорке было по-прежнему снежно. Как в Днепропетровске или Харькове, снег широко мел волнами по Лексингтон авеню, и я решил словить немного удовольствия, пойти в миллионерский дом, а не поехать, хотя он, разумеется, предложил меня отвезти.

- Ну как знаешь, бывай! - Студент захлопнул тяжело и мягко дверцу своего сильного автомобиля.

Идя к месту работы и жительства через вьюгу, обиженный замечанием Студента, я перебирал мысленно свои страсти и пришел к выводу, что главная моя страсть - честолюбие.

В последний раз я видел его в сентябре 1982 года. Я прилетел из Парижа и сидел в ресторане "Кавказский", что на второй авеню и восьмидесятых улицах, вместе с двумя приятелями пожирая шашлыки. Краем глаза я увидел, как появился Студент, в сером пиджаке, с дамой, красивой и видавшей виды. Они прошли у нас за спиной и заняли стол у окна в противоположном углу зала. Чуть позже Студент подошел и пригласил меня за свой стол.

- Моя партнерша! - представил он мне даму. Сказать "женщину" или "девушку" - было бы неточно. Неким бабьим величьем отличалась его крупная партнерша.

Мы выпили водки. За встречу. Студент полинял, усох.

- Ты, наверное, знаешь про Таню? - спросил он.

Я кивнул. Я знал, что жену его нашли мертвой в ванной. Официальная версия гласила, что она захлебнулась, будучи пьяной. Неофициальная сплетня, обегая все страны и континенты, где живут русские, обвиняла Студента в том, что он "помог" Тане захлебнуться. Я в это не верю. Я ловил иногда его взгляд, обращенный на жену, и во взгляде была любовь... Тяжелая, злая, может быть, но любовь...