Ты была так взволнована, что не могла ни есть, ни пить. Даже дышалось с трудом. Ты так долго и тщательно снаряжалась, что перемерила всю свою одежду, шмотки старшей сестры и мамы. Ведь совершенно неясно, куда вы пойдете. Ты пришла на час раньше. Он – тоже. После трех стаканов лимонада и четырех заездов на «центрифуге»... лучше не вспоминать. А еще очень хотелось в туалет. Но как сказать об этом? Да лучше умереть! Но прощались все равно долго, как на всю жизнь...

Нет, ну разве это можно вынести? Сначала он клялся в любви тебе, а теперь, смотри, глаз не сводит с этой... Да еще и лучшая подруга всем по большому секрету разболтала, что у тебя теперь весь мир – туман от слез, все слушаешь музыку из «Титаника», и нос стал похож на помидор. Неужели жизнь такая жестокая? Ты даешь себе десятки клятв, хочешь его видеть, чтобы он понял, как безразличен тебе. Ой, ма-а-амочка-а-аа... иых... их... Все мамины утешения, убеждения, что такое бывает со всяким, совершенно не впечатляют. Иногда от этого бывает и первая сигарета. Но о первых привычках как-то потом. И хотя бабушка говорит – через пару месяцев все забудется, что она понимает... Все несут какую-то чушь, слова говорят, проповедуют. Попробовали бы на себе...