И все же, однажды оторвавшись от природы, он не может вернуться к ней; однажды он был изгнан из рая – состояния первоначального единства с природой, – и ангел с огненным мечом преградит ему путь, если он захочет вернуться. Человек может идти только вперед, развивать свой разум, находя новую гармонию, человеческую гармонию вместо дочеловеческой, которая безвозвратно утеряна. Когда человек родится – как весь человеческий род, так и отдельный индивид, – он оказывается перенесенным из ситуации, которая была определенной, как определенны инстинкты, в ситуацию, которая неопределенна, неясна, открыта. Ясность существует только относительно прошлого, а относительно будущего ясно „только, что когда-нибудь да наступит смерть...“. Такая вот мудрость, облаченная в метафору. И еще одна мысль великого амуроведа: понимание назначения эмоциональности, чувственности – ключ к залам, пещерам, шалашам, замкам и кладовым Любви.

Человек, пребывая в «индивидуальном пространстве» скрытно или явно испытывает потребность в единении – это еще с туманных времен первобытного огня. Любовь – случайная, покупная или одухотворенная, ясная, полностью ответная – есть одно из необходимых для выживания условий единения с миром. Это может быть мираж общности, но иллюзии становятся реальностью, когда чувства подготовлены и долговечны...

...Уходя от Фромма, вернемся к нашим проблемам.

Мы пытались дать определение занимающему нас предмету – женскому счастью. Не получается. Можно только сказать, что любимая и любящая женщина – это уже счастливая, что подтверждает всякая беллетристика и сама жизнь.

Но им (женщинам) этого кажется мало. Они хотят – и справедливо! – полного равенства, общественного признания, всеобщего обожания, восхищения, восторга, им нужно складывать хорошие стихи, сочинять лучшие шлягеры, писать ноктюрны или вальсы, играть на клавесинах, арфах, роялях, а также петь, петь и петь, замешивать прозу жизни с литературной прозой и обыгрывать всех в шахматы. Вот тогда они будут счастливы.