- Я явился к мамочке, заслуженному доктору Российской Федерации, и спросил ее, что все это значит. Она разрыдалась и сказала, что всю жизнь пыталась сохранить от меня правду моего рождения, но вот, увы, не смогла. Что она не была беременна от Самуила Кранца, когда ее арестовали. Что осужденный за убийство уголовник Иван Рябов изнасиловал ее в лагере, и что она не смогла даже сделать аборт...

- Да... - сказал я. - Шекспир за колючей проволокой... Какие страсти!

- Страсти, да, и сентименты, но мне нужна была справка, Лимоша. Я поворочался в постели ночь, а наутро купил билет на самолет... Через полчаса после того как мы приземлились в Красноярске, началась страшнейшая пурга, и мне пришлось проспать ночь в гостинице. Проспал я ее с бутылкой водки, эту ночь, как ты сам понимаешь. Еще двое суток ушло у меня на то, чтобы по железной дороге, а затем на попутном грузовике добраться до деревни Малые Броды. Хорошая деревня, Лимоша, Малые Броды. Вкусно пахнет дымом... Снег, мощный еловый лес, много неба...

- И? - прервал я его нетерпеливо.

- Здоровый сибирский дом за забором. Открыла мне калитку и отогнала овчарку баба с татаро-монгольским лицом. Большая и еще молодая. Я спросил: "Здесь живет Иван Сергеевич Рябов?" - "А вы кто будете?" - спросила баба, забросив за спину косу. - "Сын его". В комнате, куда она ушла, заскрипели половицы, и вскоре вышел ко мне в сапогах, в старых армейских брюках-галифе и белой нижней рубахе мой папочка, Иван Сергеевич Рябов. Никаких сомнений, Лимоша, тот же здоровый нос клубнем, те же губищи и рост медвежий. Одно только отличие: у меня лысина уже тогда начиналась, а у старого бандита седой короткий чуб на лоб спадал... - Лешка замолчал, мечтательно улыбаясь.

- Справку он мне дал. Что согласен на мой выезд в Израиль и материальных претензий не имеет. После того как мы выпили три пол-литры водки, он вдруг откинулся на спинку стула, подмигнул мне и сказал: "Мать твоя врет, что я ее изнасиловал, Лешка! Это ей перед тобой неудобно.