"У неё же выходной сегодня! Почему она здесь?" - пронеслось в голове у Нинель Серафимовны. Маринка была полностью обнажена, на ногах её были босоножки чёрного цвета, которые Нинель Серафимовна никогда в лагере на ней не видела. Стопа спереди оплеталась узкими кожаными ремешками, перекрещивающимися друг с другом, пальцы ног оставались открытыми. Тонкая подошва, подстилавшая пальцы, резко уходила вверх, под пятку, которая опиралась на тонкую "шпильку" высотой 11-12 сантиметров. На ногах эти босоножки удерживались парой узких ремешков, крест-накрест оплетающих голени и икры ног наподобие сандалий древнеримских патрицианок. Соединялись друг с другом эти ремешки маленькими пряжками под самыми коленями. Стройные ноги Маринки, оплетённые ремешками босоножек, были скованы уже знакомыми Нинель Серафимовне кандалами. Маринкины руки, обтянутые чёрными оперными перчатками, были завёрнуты за спину и связаны на запястьях и выше локтей белой шёлковой верёвкой. Из-за неестественно завёрнутых за спину рук грудь её чётко обозначилась, была туга и красива, соски возбуждённо стояли. Рот Маринки был свободен.

   - О! Всё-таки Вы добились своего, БМ, и эта горделивая кошка в Ваших руках! - произнесла она, с любопытством окидывая взглядом опутанную Нинель Серафимовну.

   -  И даже наказана! - продолжала Маринка, разглядывая красные полосы на теле Нинель Серафимовны, оставленные плетью.  И, похоже, её это нравится! вскрикнула он, увидев влагу на внутренних сторонах бёдер Нинель Серафимовны, чуть ниже заветного треугольника волос.

   -   Больно разговорчива, сучка! Смотри, накажу! - прикрикнул на Маринку БМ.