Нинель Серафимовна вскрикнула и застонала. Так мощно, животно, жестоко, и вместе с тем, великолепно ею ещё никто не обладал. Кончали они бурно, шумно. Нинель Серафимовна чувствовала, как в ней билась плоть её начальника, как он извергался в неё.
Маринка, отложив видеокамеру, подхватила цепочкой наручников ноги Нинель Серафимовны, БМ вышел из своей подчинённой и покинул кольцо её ног. Нинель Серафимовна без чувств обвисла в своих путах. Слишком много всего произошло за эту ночь, и её психика оказалась не в силах справиться со всем этим.
Когда она очнулась, то обнаружила, что лежит на холодном полу, покрытом кафелем, рядом со столбом, который её показался таким родным и милым. Неподалёку стояли её туфли, лежало её собственное бельё и аккуратно свёрнутое платье. Руки и ноги Нинель Серафимовны были свободны, а рядом с её одеждой лежали наручники, кандалы и ошейник с цепным поводком. Их раскрытые браслеты как бы приглашали лодыжки, запястья и шею воспитательницы в свои объятия. Она поднялась с пола, оделась, натянула туфли и в раздумье остановилась над оковами. Затем, встав сначала на одно, а затем на другое колено, замкнула браслеты кандалов на своих лодыжках, защёлкнув на них замки. Распрямившись, она защёлкнула на своей шее тонкий стальной ошейник. Подняв раскрытые наручники, она закрыла браслет на правом запястье, и, заведя руки за спину, на ощупь замкнула браслет на левом запястье. Оглядев себя в зеркало, она вошла в проём лестницы и, глухо постукивая "шпильками" и, позвякивая цепью кандалов по дереву ступеней, спустилась вниз.