У себя в комнате Нинель Серафимовна подробно изучила написанную БМ инструкцию. Единственное, чего она сейчас хотела, это того, чтобы быстрее был объявлен отбой и дети заснули. Когда это произошло, воспитательница восемнадцатого отряда дождалась назначенного часа, достала из-под кровати дорожную сумку и вынула оттуда пакет. Полностью раздевшись, она достала из пакета чёрные туфли-"лодочки" на десятисантиметровой "шпильке", чёрные чулки-"сеточки", чёрный корсет с подвязками для удержания чулок, длинные чёрные оперные перчатки и стала всё это медленно надевать на себя. Надев на себя всё это бельё, она огладила свои ноги, обнажённую грудь, плечи, ягодицы и покружилась перед зеркалом, осматривая свою полную эротизма внешность.
Тихо, на цыпочках, чтобы не разбудить цокотом "шпилек" детей и вожатых, она прошла по коридору, спустилась вниз по лестнице и вышла из корпуса. Нинель Серафимовна шла по асфальтовой дорожке, по которой недавно её, скованную по рукам и ногам, вёл на цепи её начальник. Когда спящие корпуса скрылись за поворотом, она остановилась у уже знакомой ей скамейки, освещённой уличным фонарём. На скамейке лежал приготовленный для неё пакет. Раскрыв его, воспитательница выложила на скамейку чёрный шёлковый шарф, шаровый кляп, раскрытые тонкий узкий стальной ошейник с цепным поводком, наручники и кандалы. Ключей к их замкам не было, значит, освободит её тот, кто за ней придёт и приведёт в "замок боли и страсти".
Нинель Серафимовна села обнажёнными ягодицами и бёдрами на холодную скамейку, потом нагнулась и, заключив в браслеты кандалов свои изящные лодыжки, замкнула их, защёлкнув замки. Настал черёд ошейника. Когда великолепная шея её оказалась заключённой в объятия холодной стали, она встала со скамейки, защёлкнула на правом запястье браслет наручников и вставила в рот, застегнув на затылке ремешки, шаровый кляп.