Карие глаза воспитательницы были отгорожены от окружающего мира очками, форма оправы которых придавала её лицу некоторую утончённость, аристократизм и одновременно несколько деловой стиль и делавшими её и без того большие глаза зрительно ещё больше. Загорелые ноги женщины были стройны и красивы, линия икр плавно переходила в ахиллово сухожилие, а подъём стопы был высок. Красоту ног подчёркивали туфли на невысокой, 4 - 5 см, "шпильке". Летнее платье кремового цвета, облегавшее её фигуру и подчёркивавшее её красоту, было коротким и открывало взорам окружающих круглые, слегка полноватые, загорелые колени Нинель Серафимовны.

   Сегодня её отряд долго и трудно "отбивался". Сказывалось возбуждение детей после дискотеки и огромного костра, пламя которого взметнулось в ночное небо, стараясь догнать словно убегавшие от него искры. Когда скрип кроватей и шёпот детей затихли, Нинель Серафимовна прошла в свою отдельную комнату и, оставив дверь полуоткрытой для того, чтобы было слышно, что происходит на этаже, не раздеваясь и не снимая обуви, прилегла на кровать поверх покрывала и предалась размышлениям о сегодняшнем "разборе полётов".

   "Пусть делает, что угодно, только не увольняет, " - думала она, лёжа у себя в комнатке. Увольнение было страшно. Отпускных, которые Нинель Серафимовна получила по окончании учебного года в школе, едва хватило бы на питание. Следующие деньги, которые она могла получить в качестве аванса, ожидались только в сентябре. Лагерь был для неё спасением от голодного существования, так как работа в нём оплачивалась и представлялось трёхразовое питание, стоимость которого была значительно ниже той  суммы, которую она бы потратила, питаясь домашней пищей. "Да, этим можно шантажировать, " - подумала Нинель Серафимовна, засыпая.

   Проснулась Нинель Серафимовна оттого, что широкая и липкая лента скотча склеила её губы. Открыв глаза, она увидела в полутьме комнаты склонившегося над ней начальника лагеря.