Иногда я испытывал успокоение, тихую радость, глядя невинно на мою Мадонну (ведь только так и надо смотреть на Мадонну). Похоть становилась малой частью нашей жизни, большей частью было наше сожительство, полное забот и мелочей; сожительство, оскопляющее страсть. Пизда Н. непростительно, но неизбежно стала восприниматься мною как должное.

Я смотрел на кинжал, мирно висевший на стене, и думал, что и мне больше не видеть "любовного боя", не чувствовать запаха горячей крови.

* * *

Меня стали преследовать фантазии, и это было делом рук дьявола. Перед моим мысленным взором проходили женщины, которых я имел в разные периоды моей жизни. Особенно меня мучили воспоминания о тайных оргиях у 3.

Став её очередным любовником, я выеб её семь раз в первую ночь. Она сказала, что кончила за это время раз двадцать, но ничуть не устала. 3. была из тех женщин, чьё желание никогда полностью не удовлетворяется, а лишь приспосабливается к возможностям любовника. Я признался, шутя, что не отказался бы от помощников. Она серьёзно ответила, что хочет их тоже и как можно больше. Так из любовника я стал сводником, о чём давно мечтал.

Я с юности обнаружил в себе жажду наблюдателя и в борделях искал случая подглядывать за парочками, а при благоприятных обстоятельствах, и присоединяться к ним с моей сиюминутной подружкой.

3. мечтательно призналась мне, что в ней сокрыто столько возможностей, что она легко представляет себя со многими мужчинами одновременно. Но она решила начать с двух. Мы договорились, что на балу 3. укажет мне на улана, которого она приметила, но с которым не была знакома. Я должен буду предложить ему повеселиться втроём на Каменном Острове. Имя её, конечно, я должен был сохранять в строжайшей тайне. Чтобы улан не узнал её, она встретит нас голая и с маской на лице. Она не произнесет ни слова, чтобы голос её не был узнан, и при необходимости она будет говорить только со мной, шепча мне на ухо.