После первых родов Н. я решил больше никогда не находиться рядом, чтобы не слышать её ужасных криков. Она кричала так, что я заливался слезами от сострадания и своей неспособности помочь ей. Я проклинал себя и ребенка, причинивших ей такие муки. На вторые роды я умышленно опоздал, а Бог всё-таки заставил меня быть свидетелем выкидыша.

В крови лежал сгусток зародыша с рыбьим личиком.

К счастью, кровь быстро остановилась, боли прекратились и через день Н.

была уже готова опять забрюхатеть.

* * *

Кровь месячных, кровь родов, кровь выкидышей - кровавые женщины. Сколько воды утекло - скажет мужчина, сколько крови - скажет женщина. Девушка теряет невинность не когда ей рвут целку, а когда у неё впервые кровь идет пиздой.

* * *

Только когда она брюхата, я чувствую покой, так как Н. заполняется приготовлениями к родам, что если не полностью вытесняет, то, по крайней мере, теснит её кокетство. Поэтому я изо всех сил стараюсь держать её брюхатой, хоть это и разоряет меня: плодя детей, я вынужден плодить долги.

Беременность Н. мне на руку также и потому, что она оправдывает мою жажду других женщин. На сносях Н. не подпускала меня к себе, потому что врачи наговорили ей, будто это вредно для ребенка. Никакие уговоры не действовали.

Я разозлился и сказал, что пойду и выебу блядь. Н. восприняла это на удивление спокойно, но потребовала, чтобы это действительно была блядь, а не любовница.

Так я впервые признался в измене и получил разрешение на блядей.

Обрадованный, я старался подсластить её согласие, уверяя Н., что бляди лишь взбадривают мои желания без всякого ущерба для моей любви к ней.

Это произошло, когда Н. была брюхата Машкой. Но после её рождения отменить разрешение на блядей было уже невозможно. Как-то раз я захотел Н., но она была не в настроении. Я вскочил с кровати и молча стал одеваться. Н. сказала ядовито:

"Только не иди к дешевым блядям, а то сам заразишься и меня заразишь".