- Это не может случиться со мной, - убеждал я её, пользуясь своим авторитетом и её неосведомлённостью.

Я был осторожен. Я бывал только в тех борделях, где за девицами хозяйка следила, как мать. Кроме того, я сам делал им осмотр прежде, чем их ебать.

Я всегда придирчиво осматриваю тело, нет ли где сыпи или язвочки, щупаю под мышками и в паху, нет ли припухлостей, заставляю открыть рот и высунуть язык.

Я могу определить по запаху и цвету пизды, есть ли в ней воспаление. Меня даже прозвали в одном борделе "лекарем".

Мой нюх настолько силён, что я могу узнать месячные у любой женщины.

Помню, почуяв знакомый дух, исходящий от Аннеты, я спросил её: "Что Вам более нравится, запах розы или запах селедки?" В ответ она зарделась, как роза, источающая запах селедки.

Я бился об заклад с Нащокиным, что определю, когда у его цыганки крови, и выигрывал безошибочно. Я обожаю ходить на балы и узнавать женщин, у которых месячные. В ранней юности я часто забавлялся тем, что смущал женщин в танце своей проницательностью, и наиболее изощренные отдавались мне, угадывая мои прочие способности, коль обоняние развито у меня так сильно.

Примирившись с моими блядями, Н. однажды спросила, что они делают из того, что не делает она. Я загорелся и стал вдохновенно рассказывать. Этого, конечно, делать не следовало. Нельзя поверять такие подробности жене, не отталкивая её от себя. Я рассказал про одну, которой я урильничал в пизду, и которая потом сидела на мне, заливая своей обжигающей мочой мои яйца.

"Какая гадость", - сказала Н. и отвернулась от меня. Но я видел, что это разожгло её, и я пристроился сзади с её молчаливого одобрения. "Если моё семя ей не по вкусу, то что уж говорить об остальном", - думал я, представляя себе перед глазами картину, о которой я только что рассказал, чтобы слаще кончить.

Струя, вырастающая из волос.

Н. кончила вместе со мной, но виду не подала и осталась лежать ко мне спиной, не обняв меня, не поцеловав меня в благодарность.