Коко чуть перестаралась и действительно ушибла ногу. Человек принёс таз с холодной водой, и я погрузил её ступню в воду. Я вёл себя серьёзно, как врач, и К. повиновалась мне без стыда. Когда боль утихла, я приказал ей лечь в постель и положил лёд на ступню. Она лежала в ночной рубашке и покорно смотрела на меня. Я запустил руку под одеяло и поцеловал её в губы. Она приняла мою руку без паники, как свою, которая к её годам уже научила радостям, таящимся в пизде. Теперь пришло время хуя, и Катрин была давно готова к нему.

Ушибленная ступня отвлекала, но не настолько, чтобы забыть о наслаждении.

Целка была так растянута, что крови не было.

К. усердно готовилась к этому дню. Она сама потянулась губами за хуем потом она рассказала, как она выпытывала подробности о ебле у Н. и сосала по ночам большой палец, представляя, что она сосёт хуй, а другой рукой дрочила.

С Азей тоже была умора. Она стала ревновать меня к Н. и решила открыть ей и всем в доме, что она моя любовница. Ей казалось, что Н. ничего не знает и ни о чем не догадывается. Азя считала, что только она любит меня, как я того заслуживаю, и хотела своим откровением задеть Н. Она спрятала свой нашейный крест в мою кровать и заставила людей искать его по всему дому, покамест его не нашли там, где она его спрятала. Об этом, конечно, доложили Н., на что она сказала Азе: "Для сестры мне и мужа не жалко, а для мужа - сестры". Азя не ожидала такой "щедрости" от Н. и затаилась в удивлении.

Поведение Коко было иным. Она требовала, чтобы я выбрал между ней и Азей.

Н. она принимала как неизбежное зло. Но я брюхом хотел иметь их обеих. Я вообще люблю держать вокруг себя как можно больше пизд - авось в какой-то момент я захочу именно ту или эту.

* * *

Вскоре объявился Дантес, и, увидев, как он раздражает меня, К. влюбилась в него, чтобы мне отомстить. Но ответного чувства ей было не вызвать, и она стала сводничать, тайно сообщая Дантесу, где и когда появится Н., чтобы тот оказался там же и в то же время.