И вот она знакомо застонала, как будто узнала что-то вдруг ей открывшееся и поразившее её. Мой палец почувствовал восемь конвульсий. Я всегда наслаждался счётом её спазм. Раньше больше пяти раз я у неё не насчитывал, и по силе они были гораздо слабее. Видно, беременность и переживания сделали наслаждение острее, да и от меня она успела отвыкнуть, и тело радостно узнало меня.

За последней спазмой опять начались рыдания - Коко страдала от неспособности тела оставаться верным любви.

* * *

Чтобы вызвать Дантеса, я стал выказывать свою ревность, то есть ревновать по принципу, каждый раз, когда он появлялся рядом с Н. Я легко входил в роль и задирал его при всяком удобном случае. Надо признаться, что он держался с достоинством и остроумно отбивался. Это ещё больше выводило меня из себя, и я стал ему грубить.

Тут, как нельзя кстати, появились подмётные письма, из тех, что часто приходят ко мне в последнее время. Но на этот раз копии одного из писем были разосланы моим знакомым, так что о нём узнали все. У меня мгновенно созрел план - обвинить Дантеса в авторстве письма и использовать это письмо как предлог для вызова. В тот же день я послал ему вызов, а когда его "папа" приехал умолять меня пощадить "мальчика", я объявил ему условия. Старик поклялся, что уговорит его в течение двух недель сделать предложение К.

* * *

Мои дети - забавные, как сказал бы покойный Дельвиг. Они - защитники моей семейственной жизни и хранители своей матери от соблазнов. А значит, чем детей больше, тем лучше. Для меня же каждая беременность как индульгенция, извиняющая мои измены.

Как я люблю круглый живот Н., на котором исчезает пупок, а вместо пупка остается коричневое пятнышко. Под животом прячется пизда с новым, особенным запахом беременности.

Когда я впервые увидел Машку, её крохотную красненькую пиздёнку, я содрогнулся от Чуда превращения наслаждения - в жизнь, в человека. Славно думать о каждом человеке, как о воплощении сладостных судорог. По крайней мере мужских.