* * *
Похотник похрустывает под моим пальцем. Чуть слабее прикосновение - и ей не кончить, чуть сильнее - и ей не по себе, она отстраняется. Я, как слепой, веду её до конца на ощупь. Но дорога мне хорошо известна, и женщина с жаром вверяет мне судьбу своего блаженства.
* * *
Всякая любовница с отношениями и чувствами, вырастающими вокруг ебли это целая вселенная, в которую Провидение направляет меня на постой.
Поэтому, когда у меня одновременно несколько любовниц, я то и дело переселяюсь из одного мира в другой. Это заставляет меня становиться лжецом, так как всякая женщина хочет быть для меня единственной. По меньшей мере, любая хочет быть уверенной, что именно её ты любишь, а остальных просто ебёшь. Такая вера делает женщину моей не только телом, но и душой. Каждой из них я говорю, что именно её я люблю, и это святая правда, ибо в миг сладострастья мы искренне влюблены в ту, с которой его делим.
* * *
Я устаю от одной и той же пизды, она просто перестает быть для меня Пиздой.
Грех и сладость распутства в том, что оно учит нас сопротивляться природе, по законам которой похоть должна умереть в браке и уступить место другим чувствам: нежности, заботе о детях, дружеству. Распутство учит, что новая пизда воскрешает похоть. Но праведная жизнь отводит для похоти короткий срок, необходимый лишь для притягивания мужчины и женщины в положение мужа и жены и зачатия детей. В браке страсть быстро вянет, хоть по нужде муж и жена иногда вызывают друг в друге сладкие содрогания, но путь к ним ведет через пустыню привычки, когда-то цветшую трепетом.
Распутная жизнь до брака научила меня благоговеть не столько перед пиздой, сколько перед разнообразием пизд. Вкусив это лекарство от затухания страсти, я, женатый, нуждаюсь в нём ещё больше, чем холостой.