Я вижу, как она трепещёт при виде Дантеса, и я восхищаюсь силой её характера, выбирающего долг и отвергающего страсть. Но при напористости Дантеса она не сможет держаться вечно, и поэтому мне нужно ей помочь. Как горько мне об этом писать. Я заговариваюсь и повторяюсь, я помню, я уже писал об этом, но у меня нет времени перечитывать и исправлять эти записки.

* * *

Если бы Бог не дал нам детей, нас бы теперь ничто не связывало, кроме привычки, которой Н. тяготилась бы больше, чем я. Ведь в неё влюблены, и она влюблена, и тогда через привычку переступают очень легко.

Когда мы с ней оказываемся одни, нам не о чем говорить, пароме как о долгах или о детях. Общих интересов у нас нет, уважение и почтение ко мне она больше не испытывает - я для нее стал обыкновенный потаскун - и похоть друг к другу у нас почти исчезла. Во мне ещё осталось тщеславие от обладания её красотой, но оно не стоит всех невзгод, на меня свалившихся. А у неё лишь растет раздражение моим уродством. Если бы у нас не было детей, я бы использовал это как предлог, чтобы расстаться.

* * *

Когда ебёшь новую женщину, то кончаешь от страсти, а когда ебёшь жену, то кончаешь от трения. Страсть - это похоть, обожествленная трепетом. В браке трепет истлевает, и остается хилая похоть, как неизбежная дань физиологии.

Только женившись, я понял, насколько страсть духовна. Душа требует трепета, который обретается лишь в новизне. Стремление к новизне равносильно стремлению к знанию, от коего Бог предостерегал. Если знание греховно, то и всё новое порочно. Потому крепость семьи зиждется на традиции, древних обычаях. Вторжение в брак новизны, нового знания только разрушает его.

Каждая измена - это обновление греха познания.

В браке духовность трепета к жене, не исчезает, а перебирается в детей, превращаясь в их души. Не потому ли католическая церковь, ведая о выхолащивании трепета в браке, считает еблю с женой греховной, если она не имеет целью забрюхатеть жену.