Прежде, чем пойти дальше, я хочу уточнить, что говорить буду главным образом об американских мужчинах. Есть множество причин, по которым американские мужчины мало славятся, как любовники. Старинное пугало пуританская этика лежит в основе этого, но есть и другие социологические причины. Имеется даже семантический показатель состояния наших умов. Английский язык испытывает ужасный недостаток слов, касающихся секса. Тут есть только два сорта: медицинский и ругательный, никаких вариаций в описании и теплоте, которые бы могли сказать что нибудь о наших чувствах. Мы создали обширный технический словарь, но никогда я не слышала ни одного сексуального слова, нового с тех пор, как прочла на заборе пятибуквенное слово. А вот арабы имеют огромное количество слов, совершенно непереводимых и относящихся к физическим сношениям между мужчиной и женщиной.

Но вернемся к американцам. Любой школьник может сказать вам, что наше сексуальное воспитание происходит от пуритан, которые утверждали, что бегут из Англии от угнетения, а беда их заключалась в том, что все, доставляющее людям наслаждение, они по религиозным соображениям обьявили дурным, плохим. И поскольку известно, что секс является самым высоким наслаждением, он первым внесен в список запрещения. Он не только дурен, но и ГРЯЗЕН. Далее, поскольку чистота стоит ближе всего к божественности ( подумайте-ка об этом, как о прекрасном примере психического извращения ), то занятия сексом является как бы двойным грехом - это грязно, да еще доставляет наслаждение. А теперь позвольте спросить, как же может человек вести себя в кровати свободно, если он думает, что он делает грязно?

Это стало частью нашей культурыотождествлять секс и грязь. Мы называем сексуальную шутку, порнографическую книгу или фильм, как грязную шутку, грязную книгу, грязный фильм. А ведь любой психокибернетический студент может сказать вам - говоря так, будешь так себя и чувствовать. Одним только этим словом мы создали целую цивилизацию одержимых страхом сексуальных преступников ( и поверьте мне, некоторая техника, которую я испытала на себе, совсем недалека от преступления ).