Старший педсостав тоже не был посвящён в подробности этих ночных бдений. После полуночного обхода начальник лагеря и старший воспитатель мирно отправлялись спать. Однако можно было предположить, что их вряд ли обрадует известие о тех делах, которые творятся по ночам возле упомянутого костра, да ещё на глазах у страдающих бессонницей пионеров.
Пионер такой, собственно, был один, и его требовалось каким-то образом нейтрализовать. Ведь даже если Птица не настучит начальнику лагеря, а только расскажет о своих наблюдениях товарищам по отряду, ночные гулянки немедленно придётся свернуть. А без них вожатская жизнь станет беспробудно скучна, и виноватой со всех сторон окажется Леночка - ведь Птица из её отряда.
- Ты собираешься кому-нибудь рассказать об этом? - спросила Леночка.
- О чём? - захлопал глазами Птица.
- Не притворяйся дурачком! О том, что видел.
- Не исключено, - ответил Птица.
Тут нервы Леночки не выдержали. Она разрывалась между противоречивыми желаниями - то ли гордо прервать никчемный разговор и уйти, то ли побежать к коллегам, оставшимся у костра, и сообщить о случившемся, то ли впасть в истерику и отхлестать Птицу по щекам. Но ничего этого она не совершила, а просто расплакалась, бормоча:
- Ну что я такого сделала? За что мне такое наказание?!
Она прислонилась к дереву, закрыв руками лицо, и не сразу поняла, что Птица приблизился к ней на недозволенное расстояние и ласково гладит её волосы и обнаженные руки, шепча на ухо:
- Не надо плакать. Я не наказание, а объективный факт окружающей реальности. Я никому ничего не скажу.
В промежутках между фразами он прикасался губами к изящной ушной раковине девушки, и это почему-то подействовало на неё успокаивающе. Закрыв глаза, она прижалась к шершавой коре дерева спиной, безвольно опустила руки и расслабилась всем телом, позволив мальчику слизывать солёные слезинки со своих щёк.
Когда Юрик стал целовать её губы, старательно следуя рекомендациям "Камасутры" и "Техники современного секса" (которые он собственноручно печатал на контрастной фотобумаге у себя дома в ванной с плёнок, под строжайшим секретом доверенных ему старшими друзьями), вожатая вдруг стала смеяться, шепча: "Нет, нет, не надо, нельзя", - но её попытки уклониться от поцелуев казались несерьёзными, и Птица не обращал на них внимания.