Я прошла по черно-белому мраморному полу и свернула налево в длинный серо-коричневый коридор – на стенах были развешаны коллажи Матисса. У Блейков дома потрясающее собрание произведений искусств, мы даже как-то приходили к ним всем классом – изучали работы голландских мастеров. И уж конечно, их коллекция намного лучше плакатов с изображениями известных философов и семейных фотографий в простых черных рамках, которые висят у нас по всему дому. Квартира Блейков – полная противоположность нашей: никаких скрипучих деревянных полов, только шикарные серые ковры, приглушающие звуки. (Все члены семьи хотят быть незаметными.) Стены у нас яркие, но краска уже облезла, самое время обновить. У Блейков же на стенах дорогущие обои, самые разные: льняные, с цветами, с изображениями каких-то необычных птиц и даже кашемировые! Мебель у них старинная, ее сделали почти три века назад французские мастера времен королей Людовика XIV и XV. Такое впечатление, что все работы тех лет собраны здесь, на Парк-авеню, у Уитни дома. У нас же старинным считается папин стол, купленный в 1974 году. На столе царапина, поэтому кажется, что его купили еще раньше. Да уж... Наши семьи просто полные противоположности.

– Привет, Уит! – Я зашла в гигантскую спальню подруги. Я совсем не завидую Уитни, но, если честно, ее комната – просто мечта! Вся мебель, начиная с сиденья у окна и заканчивая скамеечкой возле кровати с балдахином, отделана нежно-зеленой тканью, по 300 долларов за метр. Из такого же материала сшиты плотные шторы. У противоположной стены стоят кресло и светлый мягкий диван с выбитыми на нем узорами. А на диване лежит кашемировое кремовое покрывало от «Ральфа Лорана»: в него можно завернуться, когда смотришь телевизор. Вся комната поделена на уголки. Уголок для телевизора. Уголок для журналов – все журналы разложены по темам («Элль Герл», «Тин Вог») и так аккуратно, как будто их сортировали по каталогу.