Она похожа на фею в звездном платье с улыбкой. Что можно сказать о ней, когда слова есть высшая реальность, но не есть реальность? Что есть страна, как не она? Ибо не существует мира без стран, и не существует жизни без минут, и не существует уборной без говна. Существует лишь прелесть под небом, множество тайн в глубинах морей и стран, и несколько существ, имеющих смысл. Все остальное есть все, а все есть она, и она называется Я-ку-ти-я, и ее можно любить как Родину, или ненавидеть. Ее рыбы добры и плавают в ее реках, меча икру. Ее птицы жирны и летают в ее небе, откладывая яйца. Ее звери быстры и бегают в ее лесах, умирая, когда приходит их срок. Ее люди сильны и ходят по ее земле, высоко подняв левую руку. Ее собаки больны и ползают по снегу, мерзко ощерясь. И нет смысла в воде. Вода есть ее дитя, лучшее призвание, ловушка света, огонек в ночи. Страсть движет ее чувствами и реками, как великий промысел, сотворенный для этого мира и страны. В ней воистину есть все; и если существу нужно нечто, или ничто, то он найдет здесь любые явления и события - всегда прекрасные и величественные - и выберет именно то, что по-настоящему должно быть с ним; и счастье, как немеркнущее солнце всегда будет светить над его судьбой. Ибо река есть символ земли, или страны, так же, как свет есть присутствие тепла, или любви. И синий цвет становится голубым и белым, а тьма остается тьмой, пока огонь не зажжет факел смысла над грустной бездной. И синий цвет превращается в голубой и в белый так же, как черный ночной цвет преображается и умирает под нарастающим сиянием зари. Наверное, река есть самое главное, поскольку она состоит из воды и земли; а вода есть женщина, и земля есть мать; и поверхностное натяжение - эта задумчивая нежная гладь - есть выражение некой доисторической, вселенской невинности, нарушаемой постоянно каждым легким веселым ветерком, или лодкой, но вновь, с неизбежностью живота будущей роженицы, рост которого неуловим и неумолим, рождаемой своей умиротворившейся обладательницей.