Конечно, на лекторов это не распространялось.
Заявленная тематика обеспечивала исключительно широкие возможности для участия – приехать мог каждый, кто был в состоянии накропать страничку текста с упоминанием слова "автоматизация", причем на любую тему – от летающих тарелок до повышения урожайности зерновых. Отбором докладов занимались Марк Цейтлин и Ларри Теишвили. При этом они руководствовались простейшей инструкцией, начертанной корявым почерком Платона на оборотной стороне распечатки с институтской ЭВМ:
1. Иностранцев – всех.
2. Наших – всех.
3. Обеспечить географию.
4. 1:3.
Означало это следующее. Все доклады иностранных участников принимаются безоговорочно (за исключением явной муры). Так же принимаются все доклады научного молодняка из Института – будем писать его с большой буквы, – где работали Платон, Ларри, Марк и Виктор Сысоев. Преимуществами при отборе пользуются представители периферийных вузов. И надо обеспечить как минимум одну девочку на трех представителей сильного пола.
Исполнение этой инструкции гарантировало веселую и не обремененную привычными заботами жизнь в течение двух недель, отсутствие проблем с институтским начальством и еще более высоким начальством из Академии, а также обещало массу полезных и приятных знакомств и связей.
Открытие школы было запланировано на четырнадцатое февраля – с тем расчетом, чтобы заключительный банкет, именуемый в целях конспирации "товарищеским ужином", пришелся на День Советской Армии. Эта конспирация никого не обманывала, но позволяла соблюсти приличия, ибо после нескольких сигналов с предыдущих мероприятий академическое начальство на банкеты реагировало болезненно, а против товарищеских ужинов возражать еще не научилось. Да и День Советской Армии создавал дополнительный патриотический флер.