Оба кооператива, несмотря на то что каждый был вполне самостоятелен, представляли собой одно целое. Их задача состояла в том, чтобы выкачивать из главка фонды, перерабатывать их на полуподвальных производствах, еще несколько лет назад имевших нелегальный статус "цеховых", реализовывать произведенную продукцию через каналы, налаженные задолго до начала кооперативного рая, и снова пускать деньги в оборот, снимая довольно жирные пенки и распределяя их среди вовлеченных в операции лиц. При этом оборот собственно "Информ-Инвеста" и "Технологии" был совершенно незначительным, а основные деньги крутились в десятке других кооперативов – формально они не имели к главку никакого отношения, но жестко контролировались Бенционом Лазаревичем и Семеном Моисеевичем. А также еще одним человеком – его звали не то Махмуд, не то Ахмет, – который упомянут был только однажды и то вскользь. На вопрос, зачем нужна такая сложная схема, Бенцион Лазаревич ответил что-то невразумительное, но Ларри понял, что в прошлом у этой парочки были кое-какие проблемы с ОБХСС и потому, несмотря на лафу, наметившуюся в области экономических свобод, они свято исповедовали принцип "береженого бог бережет".

При первой встрече собеседники не проявили видимого интереса к возможностям Платона и Ларри, но по косвенным признакам Ларри определил, что одной встречей дело не закончится: выход на Завод, пусть даже через посредников, представлял для этой парочки немалую ценность.

– Займешься? – спросил Платон, когда Ларри отвозил его домой после встречи. – Как впечатление? Ларри подумал и кивнул:

– Я думаю, это интересно. У них есть бизнес. Есть связи. Только с головами плохо. Ничего лучше, чем гонять деньги через пяток фирм и давать взятки, они не придумали. Ну и накалывать младенцев, вроде наших.