– Вероятно, – согласился человек N1 ЦРУ.

– Даже определенно, – присовокупил шеф отдела Африки.

– Но почему, черт побери, сомалийцы хотят нас выжить? – громко спросил госсекретарь. – Ведь если они нас выгонят, мы закроем их посольство в Вашингтоне.

Человек N1 ЦРУ покачал головой:

– Им на это плевать. Останется их постоянное представительство в ООН в Нью-Йорке.

Вновь наступила тишина, нарушаемая лишь покашливаниями: дело принимало новый, еще более серьезный оборот. Теперь уже речь шла не о группе бунтовщиков, стремящихся сделать себе рекламу, а о вызове законного правительства, не желающего считаться с престижем и могуществом Соединенных Штатов.

Представитель госдепартамента почесал шею:

– Нужно сделать все возможное для спасения жизни заложников.

– Прикажите предпринять все предохранительные меры, которые вы сочтете необходимыми, – возразил помощник Президента, – но не лезьте на рожон.

Начальник отдела Африки поднял руку.

– Сэр, – сказал он, – есть один момент, поразмыслить над которым у меня не хватило времени. Это тесные связи, существующие между КГБ в Могадишо и СНБ. Двадцать четыре офицера КГБ, фамилии которых нам известны, осуществляют общее руководство деятельностью сомалийских спецслужб. Следовательно, данная операция могла быть организована по поручению русских…

В течение нескольких секунд в кабинете был слышен только легкий шум кондиционера. Затем помощник Президента медленно проронил:

– Это лишь одна из возможностей. Сможете ли вы узнать об этом побольше?

– Боюсь, что нет, сэр, – честно ответил начальник отдела Африки.

– Хорошо. Я сообщу Президенту о вашем предложении.

Ирвинг Ньютон кипел от негодования, делая вид, что погружен в созерцание висевшего на стене советского календаря. Вот уже полчаса он топтался в приемной заместителя министра внутренних дел Сомали. Ночь не принесла ничего утешительного. Накануне вечером он передал милиции ультиматум ФОПС.