Они склонились над Полом Торнеттой, который уже хрипел. При каждом выдохе из груди несчастного слышалось ужасное бульканье. Его губы были плотно сжаты, лицо приобрело мертвенный оттенок. У него была пробита легочная артерия, и кровь постепенно вытекала в грудную клетку. Когда один из милиционеров попытался приподнять Торнетте голову, толстяк икнул, его вырвало кровью и он умер. Милиционер с отвращением опустил голову покойника на тротуар. Наконец колокола смолкли. Обе машины уже давно исчезли из виду.

Ирвинг Ньютон побелел от ярости. Он угрожающе ткнул указательным пальцем в сидящего за столом сомалийского чиновника:

– Ответственность лежит на вас! Ваша дебильная милиция не вмешалась. Я требую, чтобы вы отыскали нашего посла и поймали этих людей!

Первый секретарь американского посольства замолчал, задыхаясь от ярости. Сообщение о похищении застало его в тот момент, когда он лакомился своим воскресным лангустом в Бич-Клабе в обществе итальянских друзей. Сомалийцы сообщили о происшедшем дежурному посольства, а тот, в свою очередь, связался с ним. Первый секретарь тут же бросился в ультрасовременное здание штаб-квартиры полиции Могадишо, отправив перед этим телекс в Вашингтон. После получасовых переговоров его принял руководитель городской милиции Самир Самантар, кругленький сомалиец в белой пилотке, который, казалось, вовсе не был взволнован этой новостью. Все требования американского дипломата он выслушал с полнейшей невозмутимостью, лишь иногда льстиво улыбаясь и бормоча невнятные обещания.

Американец еле сдерживался, чтобы не влепить кулаком в круглую, ничего не выражающую физиономию. Но в отсутствие поверенного в делах он оставался высшим должностным лицом американского посольства в Могадишо, и приходилось вести себя соответственно.

Его собеседник степенно закурил сомалийскую сигарету, даже не предложив гостю, и важно покачал головой.