В полупустом банкетном зале сновали официанты, завершая подготовку к пиршеству. К подошедшему к столу Кордону бросился администратор.

– Андрей Андреич, еще четверть часа, и можно начинать! – утирая мокрую от пота лысину, доложил он.

– Мне наплевать, я уезжаю… – процедил Кордон.

– Как?.. – ужаснулся администратор.

– Так. Голова разболелась…

– Но, Андрей Андреич, как же без вас?.. Может быть, таблеточку? – предложил толстяк, суетливо обшаривая карманы.

– Я не нуждаюсь в вашей помощи, Куперман, просто хотел предупредить, чтоб не искали, – осадил его продюсер. – Хотя… Знаете, налейте-ка мне коньяка.

Администратор схватил со стола бутылку, наполнил рюмку, подал ее Кордону. Тот смерил его презрительным взглядом и, взяв бутылку, плеснул себе почти полстакана. Коньяк он выпил одним махом, сунул в рот дольку лимона и, дожевывая на ходу, вышел из зала.

На улице, у дверей Дома кино, толпились те, кто не был приглашен на банкет. Увидев продюсера, к нему снова потянулись поклонники с цветами и комплиментами. Не обращая на них никакого внимания, Кордон прямиком двинулся к своей «БМВ», около которой его поджидал молодой человек с лилией.

К машине продюсер подошел с новой охапкой цветов – их ему успели насовать по дороге. Он небрежно бросил их на капот и взял из рук юноши лилию.

– Андрей Андреич, чудная картина, очень живая, страстная… – взволнованно залепетал парень. – Поздравляю вас с очередным успехом…

Кордон усмехнулся и сразу перешел к делу:

– Чистые натуралы – фашисты, а ты как считаешь? – спросил он.

Молодой человек замялся:

– Ну почему?.. По-моему, и среди них есть очень приятные люди…

– А!.. – Кордон презрительно взмахнул рукой. – Кунц… кунтс… кунсткамера.

Он распахнул дверь машины и кивнул парню вовнутрь. В голове продюсера приятно шумело от выпитого коньяка и от предчувствия веселой ночи. Он сел в машину, вставил ключ в замок зажигания и повернулся к сидящему рядом пареньку.