Саша прошел к окну, задернул шторы и только после этого, уже точно зная, о чем пойдет речь, спросил:

– Ну что, Том, какие дела?

Тамара отняла ладони от лица. Саша поразился – какие страшные темные круги были у нее под глазами. Как у вампира в каком-нибудь голливудском ужастике.

– Саш, я уже не знаю… Понимаешь, я так устала… – она смотрела на него с жуткой смесью боли, вины и отчаянья, как побитая собака. – Я больше ничего уже не понимаю… Врачи говорят, бесполезно ждать. Чудес не бывает…

Смотреть в ее глаза было трудно, и Белов снова повернулся к окну – поправить и без того ровно висевшие шторы.

– И что они предлагают? – все тем же ровным, почти равнодушным, голосом спросил он.

– Они предлагают сделать эвтаназию… – еле слышно проговорила Тамара.

– Как это делается? – продолжал свою игру Белов.

– Отключают… отключают систему жизнеобеспечения…

Голос Тамары дрогнул и беспомощно угас. Ольга молча накрыла ее руку ладонью. Они обе выжидающе смотрели на Сашу.

Белов повернулся к ним и, медленно покачивая головой, потянул узел галстука. Он выглядел все таким же невозмутимым, но внутри у него все кипело от негодования. Как только Тамара дала себя уговорить! Эх, бабы, бабы…

– Тома, если хочешь знать мое мнение, я против, – изо всех сил стараясь скрыть клокочущий в груди гнев, сказал он. – Поверь, мне тоже больно, что мой друг стал как растение. Но! Если есть хоть один шанс из тысячи… Да что там – из миллиона, из миллиарда! Если этот шанс есть, то его надо использовать!

Тамара попыталась что-то сказать, но Белов остановил ее движением руки.

– Все будет нормально, Томочка! Мы переведем Валеру в Бурденко, Пчела подтянет спецов по нейрохирургии – немецких, американских… С завтрашнего дня сиделка при нем будет круглые сутки. Так что тебе станет полегче, Том.