– Снимай давай, Эйзенштейн! – пробасил Сазонтьев и отошел к рации, пристроенной на большом президентском столе. Он не знал, что Вадик Шустерман давно уже снимал все происходящее в комнате, незаметно, исподтишка, не поднимая камеру к плечу.

– Валера, как ты там? – закричал Сибиряк в микрофон. – Держись, мы уже закончили!

Тем временем Сизов подхватил под руку лейтенанта и тихо сказал:

– Белов, что хочешь делай, но эту кассету надо доставить в Останкино. Там найдешь майора Зимина с Фокиным, дальше они все организуют. Возьми с собой столько людей, сколько хочешь.

– Мне хватит десятка.

– Ладно, ни пуха тебе!

– Володька, Солома на проводе! – обрадованно вскрикнул Сазонтьев.

– Что у него там? – тревожно спросил Сизов.

– Все нормально, – четко донеслось из динамика. – Генштаб наш, обошлось без стрельбы.

– Как министр?

– Сидит в своем кабинете под арестом.

– Наше обращение передали?

– Да, крутят непрерывно. Шестой свое слово сдержал, Белый дом, МВД и ФСБ отключены.

"Молодец Елистов, – с некоторым удивлением подумал Сизов. – Все-таки он не болтун".

– Передай еще, что президент мертв. Это подстегнет многих.

– Хорошо, я пытаюсь уговорить Хаустова обратиться к войскам.

– И как?

– Он колеблется.

Начальник Генштаба Хаустов был самым благоразумным из верхушки военного руководства страны. Все знали, что он не хотел крымской войны, именно поэтому Соломин так много внимания уделил разговорам с генерал-полковником.

Спустя два часа в Мадриде президент США, госсекретарь Кэтрин Джонс и Гарри Линч по-прежнему сидели перед телевизором. Встреча с королем пошла псу под хвост, но никто из этой троицы даже не думал о последствиях несоблюдения протокола. На передвижном столике перед ними стояли бутылка виски, лед, содовая и кофейник с горячим кофе по-турецки.