После окончания короткой речи Сизова в зале на минуту повисла пауза. Даже прожженная корреспондентская братия оказалась в шоке. Наконец один из репортеров спросил о том, что было ближе к телу:
– Скажите, майор, сколько же цензоров тогда появится у нас в стране? Ведь это надо приставить цербера в каждую из газет?
– Я не думаю, что нынешнее количество газет сохранится. Очень многие из них, откровенно бульварного толка, просто придется закрыть. Это не касается крупнейших изданий с миллионными тиражами.
После прояснения столь животрепещущей темы вопросы посыпались как из рога изобилия. Отвечал на них в основном Сизов.
– Как погиб президент?
– Как мужчина, с оружием в руках.
– Какие разрушения в Кремле?
– Больше всего пострадал Большой Кремлевский дворец, но я думаю, что мы его быстро восстановим.
– Скажите, какова судьба премьер-министра, министра обороны и председателей обеих палат?
– Все они находятся под арестом, так же как и лидеры большинства партий.
– В чем цель этого ареста?
– Чтобы не натворили глупостей.
– Сколько вы рассчитываете продержаться у власти?
– Столько, сколько понадобится для наведения в стране порядка. Но не меньше десяти лет.
– Почему вы так расплывчато назвали ваш орган власти – Военный Совет? Не честнее ли будет назвать его просто хунтой?
С ответом Сизов чуть замешкался, но не потому, что не знал, что ответить. Ему понравилась сама журналистка, задавшая этот вопрос. Невысокая, стройная, с красивым, привлекательным лицом и явно горевшей ненавистью в зеленых глазах. За Сизова отозвался Соломин.